Неточные совпадения
Правда, девять месяцев спустя он и помер от
злой чахотки, так что действительно, как
оказалось, имел бы право сравнить себя с лебедем, поющим свою последнюю песнь, если бы предчувствовал свой конец заранее.
Грех Евы
оказался детским обольщением, обманом и самообманом, но не был
злой волей, хотением
зла и нехотением Бога.
Жизнь в раю была для него первою школой жизни, причем, впредь до наступления известной духовной зрелости, в нем оставалась возможность
зла и греха, и каждый новый урок самопознания мог
оказаться для него роковым экзаменом.
В то же время мы не имеем и возможности утверждать, чтобы создание Божие, как бы ни было омрачено и извращено оно
злом,
оказалось непоправимо, радикально, онтологически извращено, — это значило бы приписать
злу субстанциальность, творческую самобытность, которой оно не имеет.
Все манящие обещания
зла оказались ложью, обманом, всякое следование
злу ведет в сферу небытия.
Гедонизм, эта вывернутая наизнанку идеология страдания, видит в страдании самом по себе
зло и
оказывается бессильным бороться с корнями
зла, с источником страдания.
Он мысленно пробежал свое детство и юношество до поездки в Петербург; вспомнил, как, будучи ребенком, он повторял за матерью молитвы, как она твердила ему об ангеле-хранителе, который стоит на страже души человеческой и вечно враждует с нечистым; как она, указывая ему на звезды, говорила, что это очи божиих ангелов, которые смотрят на мир и считают добрые и
злые дела людей; как небожители плачут, когда в итоге
окажется больше
злых, нежели добрых дел, и как радуются, когда добрые дела превышают
злые.
Также вера в силу
зла имеет мифологический характер и
оказывается источником
зла.
Но у нас всегда там
оказывается или наше «добро», или наше «
зло».
Плоды с древа познания добра и
зла оказались горьки, и горечь эта перешла в самое возникновение сознания.
И
злое, вкладываемое людьми в государство, которое призвано ограничить проявление
злой воли,
оказывается превышающим доброе.
Возможно, что наше различение «добра» и «
зла»
окажется неразличением.
Зло же может
оказаться новой, еще неосознанной формой добра.
Иногда «
злые», «богоборцы» и «атеисты» могут
оказаться более угодны Богу, чем «добрые», «благочестивые» и «верующие».
А когда у него «по ту сторону»
оказывается наше посюстороннее
зло, напр.
Закон, судящий грешников и
злых,
оказывается пригодным лишь для обыкновенных, обыденных случаев, пока сердца людей холодные и застывшие.
Похоть и есть выход из скуки через
зло, когда добро не
оказывается таким выходом.
Добро может
оказаться новой прикровенной формой
зла.
Зло оказывается чистой бессмыслицей, но бессмыслицей, подтверждающей правду смысла, так как
зло получает свое воздаяние.
Мораль Царства Божьего
оказывается непохожей на мораль мира падшего, находящегося по сю сторону добра и
зла.
Но любовь лишь тогда
оказывается силой, превращающей
злые страсти в страсти творческие, когда она самоценна и не рассматривается как средство для спасения души.
Смерть — предельный ужас и предельное
зло —
оказывается единственным выходом из дурного времени в вечность, и жизнь бессмертная и вечная
оказывается достижимой лишь через смерть.
— Непременно со слов Крапчика! — подхватил сенатор. — Он, я вам говорю, какой-то
злой дух для меня!.. Все, что он мне ни посоветовал, во всем я
оказываюсь глупцом!.. Я велю, наконец, не пускать его к себе.
Отвлеченный морализм в применении к социальной жизни
оказывается лицемерием, он поддерживает социальную несправедливость и
зло.
Он
оказался «в греческом плену», как
зло шутили над ним остряки — завсегдатаи кондитерской.
В склонности верить в то, что нам выдается за истину, заключается и добро и
зло. Именно эта склонность делает возможным поступательное движение общества, и именно она делает это поступательное движение столь медленным и мучительным: каждое поколение благодаря ей без усилия получает достающееся ему по наследству знание, приобретенное тяжелым трудом прежде живших людей, и каждое поколение благодаря ей
оказывается порабощенным ошибками и заблуждениями своих предшественников.
— Ничуть не бывало, — продолжал молодой человек прежним деловым тоном, — преступление в этом деле тогда бы можно считать совершенным, когда бы сам подряд, обеспеченный этим свидетельством, лопнул: казна, значит, должна была бы дальнейшие работы производить на счет залогов, которых в действительности не
оказалось, и тогда в самом деле существовало бы фактическое
зло, а потому существовало бы и преступление.
— Сколько хлопот было у нашего-то, и все по-пустому, да и это бы ничего, а то
оказалось, для другого хлопотал и тратился, оно поневоле
зло возьмет.
В нашем греховном,
злом мире
оказывается невозможным непрерывное, поступательное развитие.
Гляжу, а это тот самый матрос, которого наказать хотели…
Оказывается, все-таки Фофан простил его по болезни… Поцеловал я его, вышел на палубу; ночь темная, волны гудят, свищут, море
злое, да все-таки лучше расстрела… Нырнул на счастье, да и очутился на необитаемом острове… Потом ушел в Японию с ихними рыбаками, а через два года на «Палладу» попал, потом в Китай и в Россию вернулся.
Карл V, Иоанн IV, Александр I, познав всю тщету и
зло власти,
оказывались от нее, потому что видели уже всё
зло ее и были не в силах спокойно пользоваться насилием как добрым делом, как они делали это прежде.
Какая же необходимость была воспитывать ее в таком блаженном неведении, что всякий ее может обмануть?..» Если б они задали себе этот вопрос, то из ответа и
оказалось бы, что всему
злу корень опять-так не что иное, как их собственное самодурство.
Мы шли по Терской области. Шакро был растрёпан и оборван на диво и был чертовски
зол, хотя уже не голодал теперь, так как заработка было достаточно. Он
оказался неспособным к какой-либо работе. Однажды попробовал стать к молотилке отгребать солому и через полдня сошёл, натерев граблями кровавые мозоли на ладонях. Другой раз стали корчевать держидерево, и он сорвал себе мотыгой кожу с шеи.
Но распутные поступки — все равно что
злые семена: как глубоко ни запрятывай их в землю, рано или поздно
окажутся они на поверхности.
Приехал в Хуньхепу и султановский госпиталь. Фанз для него тоже, конечно, не
оказалось. Султанов, как всегда в походе, был раздражителен и неистово
зол. С трудом нашел он себе на краю деревни грязную, вонючую фанзу. Первым делом велено было печникам-солдатам вмазать в печь плиту и повару — готовить для Султанова обед. Новицкая оглядывала грязную, закоптелую фанзу, пахнувшую чесноком и бобовым маслом, и печально говорила...
Пришли два врача из султановского госпиталя. Один был оконфужен и
зол, другой посмеивался.
Оказывается, и там инспектор распек всех, и там пригрозил дежурному врачу арестом. Дежурный стал ему рапортовать: «Имею честь сообщить вашему превосходительству…» — Что?! Какое вы мне имеете право сообщать? Вы мне должны рапортовать, а не «сообщать»! Я вас на неделю под арест!
И вот
оказывается, что свобода, перешедшая в своеволие, ведет ко
злу,
зло — к преступлению, преступление с внутренней неизбежностью — к наказанию.
Такой невольно, неохотно трудящийся, завистник и
злой работник не оставался без пропитания и
оказывался счастливее даже того, который не трудился и жил чужими трудами.
Слово за слово:
оказывается, что это был Приимков, помнишь, бывший наш университетский товарищ. «Что же это за важная новость? — думаешь ты в это мгновение, любезный Семен Николаич. — Приимков, сколько мне помнится, малый был довольно пустой, хотя не
злой и не глупый». Всё так, дружище, но слушай продолжение разговора.
Гусман
оказался человек не
злой, вместо того, чтобы вызвать против Баранщикова свирепое турецкое зверство за то, что он перекидывается то в христианскую веру, то в магометанскую, выдумал очень благочестивую штуку, Гусман наказал Баранщикову скрыть, что он уже потурчен, с тем, чтобы еще один раз произвести над ним воссоединение к магометанству, — за что там набожные магометане подавали новосоединенным пособия и награды.